Это было жарким летом 2002 в Вене, куда Общество Радек приехало в составе - помимо меня - Макса Каракулова, Павло Митенко, Андрюши Сергиева, Саши Корнеева для участия в выставке “Давай!” в МАКе. В те годы Каллима еще не знал толком, кто он и что он, но выступая на выставке с собственным проектом, все время проводил с нами, деля также и забавы - несложно заметить его желтую майку лидера, которую, неделю спустя, в Праге выменял на свою несвежую водолазку опасный Женя-цыган.
Итак, на одной из венских улиц мы нашли ряд памятников работы австрийских скульпторов-экспрессионистов десятых-двадцатых годов, среди которых одна статуя чисто анатомически напомнила нам фигуру Бренера.
У нас был в те времена если не культ Бренера (как недоступной, европейской, полумистической фигуры - в отличие от “доступного” нам Осмоловского), то большая к нему симпатия пополам с сарказмом, и мы решили “поставить” ему памятник. Помню, а был мне тогда от роду 21 год, как легко было бомбить граффити средь бела для (сейчас бы струсил), не чураясь изогнутых бровей шествовавших мимо обывателей (одна дама даже грозила вызвать полицию), однако мы , будучи крыты крылом П. Ноевера, могли себе позволить этот эпатаж.
На видео 2003 года “Памятники” (включает также документацию установки нами памятной стеллы Манифесте-4 во Франкфурте, куда отправились сразу после Вены и памятника, сооруженный в Парке Искусств ЦДХ к 33-му дню рождения Осмоловского) есть документация этого веселого события, - ныне далекого как сама юность.
Первый (из пяти) - разминочный - раунд, выполненный мною по боксерскому мешку.
В рамках моего нового проекта Левый, Левый… Правый!!!
в посвящение Манифесту Футуризма Филиппо Томмазо Маринетти,
со дня опубликования которого исполнилось в этом году 100 лет.
Базовая атакующая комбинация классического бокса (левый-левый-правый)
вдохновила меня на сочинение музыкального произведения
для драм-машины и тяжелого мешка (heavy bag).
Вопрос о принадлежности самого Маринетти к левым или правым,
равно как и длящаяся философско-историографическая дискуссия
о потенциальной заложенности в ранних футуристских декларациях
впоследствии развернувшегося и вместившего юношеские идеи
проекта фашизма суть круг проблем, о которых я размышлял,
когда атаковал двойным левым боковым по корпусу
и добавлял правый прямой в голову.
Драм-машина, программинг и акустическая концепция - Джованни де Дона.
Производство dispariedispari.org, 2009
Упражнения - это шизотренировка в рамках постоянно изобретаемого мною вида спорта, который сложно описать.
Основная суть состоит в совершении элементов тренинга, неотносимого напрямую ни к кардио, ни к фитнесу, ни к поднятию тяжестей.
Идею этого шоу подал мне Макс, который, прийдя в квартиру на Исаковского очередной раз, застал меня как всегда подбрасывающим блины, передвигающим гири, и бряцающим эспандером. Макс предложил мне “выступить” с этой бессмыслицей, что я и сделал спустя неделю в Милане.
В тот день я собрал изрядную аудиторию, “переманив” зевак от надовевших всем пожирателей огня, гитаристов и жонглеров.
Минут 20 я “грелся”: отжимался, скакал и прыгал. Стоял погожий денек. Я взмок. Нога моя хромала. Однако спорт удался.
Март 2006. Съемка Макса Каракулова.
Монтаж видео: Альтерациони Видео
Видеодокументация этого перформанса демонстрировалась на выставках:
People’s Choice (Isola Art Center, Милан, 2006, куратор М. Скотини) Progressive Nostalgia (Pecchi centro arte contemporanea, Прато, 2007, куратор В. Мизиано)
Серия работ «ХУДОЖНИК НЕПОДСУДЕН и другие политические граффити-2008» - это авторский римейк проекта, датированного 2001 годом.
В те дни на стенах домов и заборах Москвы я создавал граффити, сюжетом которых становились человеческие отношения в среде российского современного искусства. Я, что называется, предавал «огласке» конфликты между московскими радикалами и питерскими «академистами», анонимно угрожая одним и выражая зависть, симпатию или нетерпимость к художественному (или человеческому) образу того или иного героя этого маргинального мира.
Имена художников будто бы высвободились из галерейных «застенков» и заняли «громкие» уличные места - по соседству с фамилиями политиков, призывами к переменам власти, признаниями в любви.
Я фантазировал о том, что художники, наконец, сделались общественнозначимыми фигурами, а народные массы - небезраличными к их полемикам.
